Чудовище и чудовища  - Барбара Морриган

– Покровная система – это, может, не самая обширная, но важная тема, так что советую вам записывать. Если вы думаете, что этого не будет на экзамене, то вы сильно заблуждаетесь, тейна Ма’ко, – высокий парень на передних рядах лекционного зала подскочил, мгновенно выпав из задумчивости.

– Возвращаясь к теме, – ровным голосом продолжила Тэми, – помимо кожи покровная система образована волосами, потовыми, молочными и сальными железами, а также ногтями. Кожа состоит из двух слоёв… – читая лекцию, Тэми всегда старалась максимально отбросить свои знания, чётко структурированные в голове, и озвучивать их так, будто сама пытается разобраться в вопросе заново. Это помогало не превращать информацию в монотонный речевой поток, поэтому ей удавалось удерживать внимание студентов почти на протяжении всего занятия. Позже в гостиной для преподавателей очередной профессор будет жаловаться на безынициативность учащихся, и Тэми лишь легонько улыбнётся уголком рта, радуясь, что ей удаётся избегать подобных проблем.

Тем не менее, сегодня она абсолютно не могла сконцентрироваться. После разговора с Такутой она не находила себе места и не могла выбросить сказанное из головы. С одной стороны она понимала, что полностью и неоспоримо права, и этого чурбана давно пора было встряхнуть, чтобы он наконец-то оглянулся вокруг и пересмотрел своё отношение к окружающим. С другой – её не покидало необъяснимое чувство вины. Тэми всегда предпочитала быть честной с людьми и озвучивать свою позицию, не увиливая и не пытаясь подсластить пилюлю. Но сейчас, когда ей пришлось вылить всё это на дорогого ей человека, оправдать себя никак не удавалось. Конечно, она достаточно давно знала Такуту, чтобы понимать, что он, может, и будет переживать об этом, но уже совсем скоро с головой уйдёт в работу, и у него даже при всём желании не будет времени обдумывать что-то подобное. Но каждый раз в глубине души она будто бы надеялась, что эти мысли наконец найдут в нём отклик. Они часто беседовали о социализации человека, потому что их опыт в этом вопросе совершенно отличался, но чаще всего ей казалось, что глубоко образованный и мыслящий Такута в такие моменты превращался в потерянного ребёнка.

– Внешний слой кожи – это многослойная ороговевшая поверхность, в то время как внутренний состоит из соединительной ткани… – продолжила она, не замечая, как, вопреки своей обычной манере, всё-таки потеряла нить повествования и, будто загипнотизированная, выливает на студентов сухой поток информации из своей головы.

Возможно, её чувство вины распространялось не столько на Такуту, сколько на саму себя. Конечно, все эти социальные разногласия – обычное явление, тем более при тесном общении. Но имела ли она моральное право отказать ему в помощи в исследованиях?

Как учёный, она абсолютно спокойно воспринимала все физиологические процессы, особенно учитывая то, что ей несколько раз в неделю приходилось снова и снова описывать их огромной аудитории, заполненной десятками глаз, уставившихся на неё и внимательно слушающих. Но в тот момент она будто бы потеряла себя-учёного и переключилась на себя-человека. Если подумать, то в её практике никогда не было опыта взаимодействия с кем-то из близких друзей, да и её коллеги по возможности избегали этого. В «пациенте» легко видеть объект, а не человека, а вот в человеке увидеть пациента – это уже задача посложнее. Порой Тэми ругала себя за такие мысли. Всё-таки люди не идут в биологию, чтобы перестать быть человечными и смотреть на работу как на что-то бездушное и механическое. Но и поделать с этим она ничего не могла.

И когда Такута попросил её поучаствовать в сборе образцов, её привычная стеклянная стена между собой и наукой будто бы разрушилась в один момент. Человек, которого она так долго знает, которого ценит, и, в конце-концов, мужчина, которого она считает привлекательным, просит её превратиться в анатомический объект со всеми его сокровенными особенностями. Да, Тэми не была молодой девочкой-недотрогой, смущающейся от каждого чрезмерно громкого чиха. А во время учёбы они с однокурсниками и вовсе часто проводили опыты и исследования друг на друге (хоть это и звучит несколько пугающе), так что ей и сейчас не составило бы труда превратиться в неочеловеченный объект. Но только не для Такуты. И с одной стороны она злилась, что он не понимал этого и не думал, как она почувствует себя. С другой же – ей было стыдно за то, что она так сильно и глубоко уважает своего друга как профессионала, но когда ему нужна помощь с важнейшим делом в его жизни, она сама перестаёт быть этим профессионалом. «Никто не может ежесекундно жить ради науки» – про себя повторяла Тэми снова и снова. Но разве не этим когда-то привлёк её Такута, заставив найти его настолько интересным человеком, чтобы сблизиться с ним? Не в этом ли она всегда подсознательно стремилась быть на него похожей?